Локации из книги «Хроники города Ч.»

Вокзал из красного кирпича — на фоне заснеженных окрестностей до того яркий, будто его только вчера достроили. Внутри, в привокзальной столовой, — большие светлые окна, накрахмаленные скатерти и пузатый самовар, от которого валит пар с запахом трав. На витрине — эчпочмаки, треугольные пирожки с говядиной и картошкой.

Одноэтажный каменный дом с массивными воротами на кованом кольце — занесённый снегом почти под окна, но с расчищенной тропой к крыльцу. Притолока у входа нарочно низкая: не для поклона гостя, как могло бы показаться, а чтобы тёплый воздух не выходил. Внутри — россыпь маленьких комнат по той же причине, кабинет с керосиновой лампой, и книжный шкаф, за которым прячется куда больше, чем книги.

Открыта решением Казанско­го господина губернатора 26 октября 1865 года.

Гордостью библиотеки является фонд старинных и редких книг: энциклопедический словарь 1890–1904 г.г. в 47 томах, издатели Ф.Брокгауз и И.Ефрон; энциклопедический словарь А.Брема “Жизнь животных” в 13 томах С.-Пб “Деятель” 1911 года и др.

Обоз, а не паровая машина — лошади, бочки, багры и лестницы, как и полагается уездной пожарной части тех лет. Дежурство несут посменно, а дисциплина в карауле держится строже, чем можно было бы ожидать от вольной команды.

Двухэтажный дом, к которому весь вечер то и дело подкатывают и почти сразу отъезжают экипажи — на званый вечер съезжается едва ли не весь город. Хозяин, инженер родом из поволжской меннонитской колонии, принимает гостей с чертежами нового проекта в голове чаще, чем без них.

Часть большого двухэтажного каменного дома — вход не общий парадный, а свой, отдельный, сбоку. Справа от прихожей маленькая кухня с окнами на дорогу, слева — гостиная с окном в сад и камином напротив. Наверх, в спальни, ведёт лестница прямо из гостиной.

Каток заливают прямо на реке — редкость даже для тех, кто повидал столичные катки. По вечерам вокруг него зажигают особенно много фонарей, а коньки для всех желающих заказаны на местном заводе.

То же крыльцо, те же ставни на окнах, никаких куполов и крестов над крышей. Внутри — большая комната с покрытым чёрным лаком иконостасом, но икон в нём немного: только Спаситель. Крест восьмиконечный — рябиновское согласие.

Обычная для уезда полицейская управа — дежурная часть, кабинет исправника, камера для временно задержанных. Городовые и низшие чины по большей части заняты обходами и бумагами, а не расследованиями: серьёзных преступлений на весь уезд немного.

Җүкәтау - (Жукотин), средневековый (X-XVвека) булгарский город на левом берегу реки Кама. В X-XIII веках крупный ремесленный и торговый центр Волжской Булгарии. В XIII-XIV веках центр Джукетауского княжества. Подвергался набегам ушкуйников, в XV веке пережил упадок, стал рядовым поселением Казанского ханства.

«Мы выехали по Екатерининской и припустили в сторону Никольского собора…» — доминанта, по которой ориентируются, выезжая из города или возвращаясь в него: свернуть у собора можно или в сторону Казани, или на Архангельскую.

Паровые мельницы в городе не затихают почти никогда — жернова мелют хлеб днём и ночью, недаром город стоит на большой хлебной реке. Мучная пыль оседает на всём в округе тонким слоем серой пудры.

Ряды огромных складских амбаров, выстроенных с таким расчётом, чтобы огонь не перекинулся с одного на другой даже в сильный ветер — единственное уязвимое место в этой системе — сторожка между ними. Склады принадлежат одной из самых состоятельных купеческих семей города.

Приёмный покой в паре домов от дома на Екатерининской — для уездного города редкая удача, обычно за медицинской помощью приходится ехать куда дальше. Заведует земский врач, принимающий не только по записи, но и с улицы, если случай не терпит отлагательств.

Судя по портрету в прихожей, хозяин толк в роскоши знал: чернобурка, каракулевая шапка, перстень с крупным камнем, трость с золочёным набалдашником, да что толку.

Дом главы уезда — обставленный сообразно должности, но без столичной вычурности: купец первой гильдии, а не заезжий вельможа.

Уездный острог — куда скромнее, чем можно вообразить по одним только рассказам о нём. Впрочем, одного упоминания обычно достаточно, чтобы самые несговорчивые вдруг заговорили сговорчивее.

Присутственные места уездной администрации — дороги, подати, богоугодные заведения, всё то, чем земство ведает по уставу 1864 года. Обычное для такого города здание, каких в губернии десятки.

Кузнечный ряд — обычное дело для уездного города: подковать лошадь, оковать телегу, залатать то, что горожанин принесёт. Звон здесь не смолкает с рассвета дотемна.

Пристань, которой город обязан своим благосостоянием — хлеб грузят на баржи с ранней весны до ледостава, а с большой водой в город приходит всё, чего сам уезд не производит.

Крытые торговые ряды в самом центре — мясной, рыбный, бакалейный, каждый в своём крыле. Ранним утром, пока город ещё толком не проснулся, здесь уже вовсю кипит жизнь: молоко, зерно, свежая убоина, крик перекупщиков.